Мой ЖЖ отказывается работать нормально, я не могу ответить на ваши комменты, милые френды, поэтому напишу всем и запощу что-нить новенькое, как появится такая возможность. Целую всех.

Нашла фразу, которую обязательно возьму в качестве предисловия к книжке о своих детских годах, буде она написана:
"Мама заметила, что я очень милый ребенок, и я стал рассказывать дальше, как я буду послушным на земле и вести себя хорошо, чтобы потом в раю убивать полицейских и обманывать жандармов, и что я каждый день молюсь, чтобы Господь дал мне добрые намерения".
Ярослав Гашек

Друзья мои,
что полагается делать в случаях, когда мой журнал вроде как не мой? Не могу войти в ЖЖ, чудом на сотый раз удается запостить пару строчек, но ответить на комменты не получается и мой пароль не признается журналом. Уже злюсь.
Спасибо всем откликнувшимся френдам, всех целую и обнимаю, а перед систер Далилой робко каюсь, сделаю вторую попытку намылить. 

Который день не могу войти в свой ЖЖ, кто бы мне объяснил, какого черта происходит? И постить получается с четвертого раза с каким-то подперевывертом... Я сошла с ума? или траблы с жж?
Всем привет, кстати.

"I'll be back"

Катарсис состоялся.

Жил-был один мизантроп. Жил бобылем, людей не любил, зверушками брезговал, цветочки не разводил, любил одни только книжки. И вот день-деньской сидел он, читал, размышлял и в блокнотик мысли свои вносил.
Пришел к нему как-то один гуманист, и говорит: «Позиция твоя мне непонятна. Почему ты живешь один? Почему чураешься общества? Давай я к тебе подселюсь. Меня как раз жена из дома выгнала». Мизантроп, недолго думая, выпихал его из дому, потому что не любил гостей, бесцельных споров и насильственной дружбы.
Тогда взволнованный гуманист побежал к другим гуманистам: «Поглядите на этот асоциальный элемент! Живет один, гостей не привечает, пришел было я к нему с предложением своей искренней дружбы, а он меня взашей!».
Возмутились тогда гуманисты: «Да что же это такое! Так это оставлять нельзя!»
- Наверное, он маниак, раз так груб и угрюм!
- А он потому один и живет, что такой нехороший тип!
- И добра ведь не понимает, ведь к нему по-человечески, а он…
- Да, да, да, я припоминаю, говорили мне про него…
- Так ведь он теперь со всеми нами может проделывать эдакие штучки! Схватит на улице и изобьет!
- Нормальный человек так не поступит. Это одержимый, точно вам говорю!
- Верно, ведь он даже собачку, даже кошечку себе не завел!
- И заметьте: ни одного цветочка на подоконнике!
- И все сидит там чего-то, сидит… Вот чего он там делает? Чего пишет в блокнотике? Наверняка гадость какую-то против всех нас замыслил!
- Да он извращенец! Встречаю его на улице, говорю: «Я к блядям иду, пошли со мной за кампанию», так он весь аж передернулся!
- Да ты что?!
- Да лопни мои глаза!
- Раз так, ведь мы теперь и лишнего выпить не сможем, он же нас в нашем бессознательном состоянии и ссильничать может!
Тогда пошли все гуманисты толпой и убили мизантропа. Так добро победило зло.

Придумала существительное - талейрантность.

с подачи систр esya участвую во флешмобе
Мне достался 2001 год

Год 2001 оказался для меня знаковым, ибо именно тогда я сделала открытие о собственной неспособности к трудовой деятельности в рамках образовательной системы. Выпускница института, переступившая порог средней школы, вместо ожидаемых пасторальных картин милых деток, сражающихся за честь внести в кабинет наглядные пособия и поурочные планы, столкнулась со страшной действительностью: зарплата была смехотворной; дети оказались огромными дядями и тетями, пристально глядящими на меня сверху вниз и интересующимися друг у друга: «А что это за пигалица?», а многоопытные старшие коллеги укоряли меня за нарушение кастовых законов, ибо их коробило мое дружелюбие по отношению к «неприкасаемым» уборщицам и сторожам. Несмотря на это, из-за нехватки кадров, трудилась я на две с половиной ставки, отчего все время теряла голос и хрипела, как волынка, которой забавляется дитя, и, словно молодая мать гиперактивного первенца, страдала от хронического недосыпа. Возможно, были еще какие-то события в тот период, но они оказались вытесненными из моей памяти всеобъемлющим ощущением сонливости. Вот :)

- Как правильно, цЫфры или цИфры?
- Хмм… Напиши – числа.

- Если бы люди не боялись наказания, они бы ходили и убивали друг друга.
- Поэтому Бог и придумал тюрьмы.

- Они усыновили девочку.
- Как это, усыновили – девочку???
- Ты что, тупой? Своих детей не было, вот и усыновили!

- Слушай, ты как без ебли обходишься?
- Ну, сублимируюсь…
- Это чо, дрочишь, что ли?

- Как там Феллини по-другому называется? А, вспомнила! Бертолуччи!

- Ты пой, а я буду играть!
- Нет уж! Я буду петь, а ты играй!

- Была бы у меня машина времени!
- А у меня просто машина!

- Я чуяла, что дождь пойдет.
- У тебя, значит, хороший чуй.

- Твой брат надумал жениться.
- Ну и что?
- Как это что? Знаешь, как зовут его будущую жену? Нина! Ее академика-отца? Борис! Ее сына? Аркадий! Ее дочь? Зоя! Тебе это о чем-нибудь говорит?!
- Нет.
- Они же Е-В-Р-Е-И!!!

- Мужчины совсем перестали уступать женщинам место в транспорте.
- Ну, это же не 8 марта, чтобы они замечали, что мы женщины.

В городе Алма-Ате, недалеко от моей квартиры, есть маленький магазинчик, и сколько раз я проходила мимо него, столько задумывалась о загадочности вывески, так греющей мне душу (см. фото). А как вы думаете, кто или что скрывается за загадочной литерой «Г»?

24.01.2008 Будут ли преследовать людей с «плохими генами»? Похоже, генетические паспорта скоро прочно войдут в нашу жизнь. Генетические анализы в медицине уже стали неотъемлемой частью современного лечения. Но насколько готов сам человек к использованию такого точного инструмента? Не… Читать дальше

Душечка Хит Леджер помер :(

— Мой отец — в СА, мой старший брат — в СС, мой младший брат — в гитлерюгенде, моя мать — член НС (женская нацистская организация), а я состою в БДМ (нацистская организация для девушек), — гордо заявляет девочка.
— А вы вообще видитесь друг с другом? — спрашивает подруга.
— О, да! Мы встречаемся каждый год на нацистских шествиях в Нюрнберге!





Преступные режимы были созданы не преступниками, а энтузиастами, убежденными, что открыли единственную дорогу в рай. И эту дорогу они так доблестно защищали, что обрекли на смерть многих людей. Однако со временем выяснилось, что никакого рая нет и в помине, и так энтузиасты оказались убийцами.
Милан Кундера "Невыносимая легкость бытия"

Дж. Милль в книге «О свободе» так характеризует понятие «Общественное мнение»: «conglomerated mediocrity» - «сплоченная посредcтвенность».

Угадайте-ка, кто эти шалунишки?
Это сотрудники Освенцима.


Благодарю за подаренную фотографию милую систер derech_agav

лезет мне в глаза баннер, похожий на заголовок скандальной газетенки. Почему-то положено испытывать ностальгию по школьным временам, перебирать фотографии той поры и сладко вздыхать о минувшем: «А помнишь..?». Пусть я романтичная дряхлая Ассоль, уже сквозь лорнет глядящая на море в ожидании алых парусов, мне никогда не понять тоски по времени учебы.
Конечно, пока я была дошкольницей, школа и все присущие ей атрибуты были объектом моего вожделения. Я напяливала пионерский галстук, собирала в ранец любимые книжки и гордо бродила по улицам, изображая из себя серьезную и страшно занятую ученицу. Однако, 1 сентября 1983 года я, облаченная в парадную школьную форму, отстояв пару часов первую в своей жизни школьную линейку и увидев детей, с которыми мне предстояло учиться, вернулась домой с нехорошим предчувствием, и сразу спросила у мамы, можно ли больше никогда в школу не ходить. Ответ мамы меня ужаснул, оказывается, ближайшие десять лет учеба будет моей обязанностью. Тогда даже неделя казалась мне бесконечной, десять же лет были для меня синонимом вечности. Невроз «а вдруг завтра война?» сменился на равнозначное «а завтра снова в школу».
Моя учеба легла тяжким грузом не только на меня: моя извечная нянька Дина роптала, но все же занималась моим образованием. Как сейчас помню первую страницу букваря – обязательный портрет лукаво улыбающегося дедушки Ленина, картинка «Ленин с детьми» и несколько предложений про нашу советскую родину. Мое космополитское мировоззрение сказалось сразу же: я никак не могла одолеть слово Родина. «Ро…», - бодро читала я первый слог, но спотыкалась и замолкала, мечтая о часе, когда можно будет убежать и заняться своими делами. Сестра, уже в десятый раз слышащая мое «ро», стала раздражаться: «Вторые два слога – мое имя! Как меня зовут?». Уж как зовут мою сестру, я знала наверняка, в ответ на такой вопрос сплоховать было невозможно, поэтому он прозвучал весело и уверенно: «Динара!». Вопреки моим ожиданиям лицо родственницы не выразило восхищения моим интеллектом. «Ну, дома вы меня как называете?», - едва сдерживаясь вопрошала она. Я с подозрением поглядела на нее и уже с сомнением в голосе выдала: «Динара». «Динара – это мое полное имя! А как вы меня дома называете?», - уже орала сестра. «Как мы называем ее дома? Дура она, что ли? Она же Динара. Динара или нет? Да не, точно, Динара!», - и я робко пискнула результат своих раздумий. В ответ раздался взрыв: «ДИНА! Я – ДИНА! ДИНА! А слово это – роДИНА!!!». Так что ассоциаций с Родиной-матерью у меня не возникает до сих пор: Родина – это старшая сестра с раззявленным в диком крике ртом.
В тетради по арифметике нужно написать несколько строчек с числом 8. Торопясь скорее разделаться с ненавистными уроками, я через каждые три клеточки рисую уродливые восьмерки. По мне, хоть они и кривые, но, если внимательно приглядеться, в них вполне можно узнать восемь, по крайней мере, у меня даже сомнений не возникает относительно того, что это. Пришедшую Зулю мои каракули не вдохновляют, она берет мою тетрадь и, - о, ужас, - вырывает страницу, грозно рыкнув: «Переписывай!». Разражаясь рыданиями, переписываю, потому что с Зулей шутки плохи, там, где Дина будет просто громко орать, наша старшенькая запросто отлупит. Положа руку на сердце, я и тогда, глядя на результат своих мучений, подумала, что цифры получились не слишком красивыми, сестра же нашла их просто тошнотворными, что и было доведено до моего сведения. Тихо подвывая от отчаяния, вожу ручкой по бумаге, но из-за слез ничего не вижу, надо подождать, когда глаза перестанут слезиться. Вдруг меня осеняет дико креативная мысль: «Восьмерка похожа на ваньку-встаньку!». В верхнем колечке появляются точки-глазки и дуга-улыбка, а из-за спины внезапно раздаются причитания родственниц в духе «Господи, за что же нам такие муки!», оказывается, они были свидетелями посетившего меня дерзкого творческого замысла и последовавшего после него высокохудожественного выхлопа.
В общем, начиная с первого дня обучения время, предназначенное для приготовления уроков, превращалось в бурное и трагично протекающее мероприятие, обильно орошенное моими слезами и эпилептической пеной родичей. Обычно к крикам сестер (сначала это была Дина(ра), а потом и поспевавшая ей на помощь Зуля) присоединялись ругательства пришедшей с работы мамы, а под занавес появлялся папа, вопящий: «Не будешь учиться – отдам в чабаны! Паси баранов, если не в состоянии в школе успевать!». Меня, зареванную, отправляли спать, потому что я могла просидеть за столом, не решив ни одной задачи, до самой ночи, а Дина, чертыхаясь и проклиная все и всех на свете, старалась м о и м почерком написать домашнее задание по математике. Я же, засыпая под несшиеся из соседней комнаты проклятья сестры, рисовала себе буколические картины, как я беззаботно пасу овец, прекрасно обходясь без числовых манипуляций.
Именно благодаря мне все последующие поколения учеников школы, в которой я училась, были лишены удовольствия общаться с нашей математичкой, чьей любимой фразой было: «Причина неявки на урок может быть одна - смерть». Она уволилась после того, как была вынуждена поставить в моем свидетельстве об окончании школы четверки, ибо мне удалось списать у медалистки контрольные работы на круглые пятерки (Хайрушева Аселя, благослови тебя Бог!). Делать я не делала совершенно ничего, и даже на проверку домашнего задания нахально сдавала девственно чистую тетрадь, а мои учебники по точным наукам неизменно вызывали ликование у библиотекарши: «Ты такая молодец, сдаешь учебники такими же новенькими, как и взяла, даже страницы не разрезаны!». Спросите, почему я не была второгодницей? Не враг же математичка себе, чтобы оставлять меня еще на год и снова с гадливостью зреть мою макушку, в то время, как я с увлечением читаю на ее уроке книгу о Талейране.
Нет, нет, назад в будущее у меня не прокатит, я закрываю страничку с надписью «Собери всех на Мой мир@mail.ru».

Уважаемые сказочники и сказочницы! Объявляется новый конкурс! Ко Дню Всех Влюбленных «Лучшая сказка о любви». Веселая или грустная, счастливая или печальная. Какая она – Ваша сказка? Работы принимаются до 1 февраля 2008 года в комьюнити skazki_ru Призы будут!

Девочка с газетой, извещающей о смерти Сталина

Голова иных людей – camera obscura. Что-то я начала сомневаться, что Адам с Евой в самом деле съели яблоко с древа познания добра и зла.